О памятнике, который без преувеличения любим самарцами и, к несчастью, ценим вандалами, которые несколько раз лишали легендарного комдива шашки, а его армию — пулемета «Максим».
Памятник Чапаеву, стоящий на одноименной площади, вместе с «пряничным» зданием Самарского театра драмы часто попадает в объективы фотоаппаратов самарцев и гостей города. Тем не менее, если рассмотреть эту скульптурную композицию подробнее, можно узнать о ней много нового.
Двенадцатитонный бронзовый памятник был изготовлен в Ленинграде скульптором Матвеем Генриховичем Манизером, автором и других самарских памятников – например, Ленину и Куйбышеву. Но, несомненно, Чапаев со своими бойцами – самое удачное творение скульптора, сделанное для города. Уже готовый памятник в Ленинграде очень понравился Сергею Кирову, и тот в 1933 г. распорядился изготовить его копию. Близнецы самарских красноармейцев и сейчас стоят в Санкт-Петербурге у Военной академии связи. Москвичам же Матвей Манизер хорошо знаком по многочисленным бронзовым фигурам, украшающим станцию метро «Площадь Революции». Они, хотя и сделаны позже, но во многом перекликаются с бронзовыми чапаевцами. Именно за памятник Чапаеву Манизер получил звание заслуженного художника СССР. Над постаментом самарского изваяния работал Иосиф Лангбард, более всего известный своими конструктивистскими постройками в Белоруссии. Постамент-трибуна был оштукатурен и окрашен в черный цвет. Архитектор Каркарьян выполнил проект облицовки постамента полированным черным лабрадоритом и согласовал его с Манизером.
Куйбышевский памятник был торжественно открыт 6 ноября 1932 г. на площади Парижских Коммунаров (прежнее название площади Чапаева). Это была первая многофигурная скульптурная композиция, созданная при советской власти, и она поразила собравшихся на открытие горожан.
Все фигуры памятника сделаны размером в полтора человеческих роста. Каждая из восьми фигур либо отражает местный волго-уральский революционный колорит, либо имеет символическое значение. Возглавляет отряд сам комдив – с шашкой и на вздыбленном коне. Скульптор ваял лицо военачальника с сына Чапаева, Александра Васильевича, который, по общему мнению, был очень похож на отца. Некоторые другие фигуры также имели свои прототипы. Для единственной женской фигуры (Анна-пулеметчица), идущей вслед за полководцем, Манизеру позировала ткачиха Ткачева, бывшая в то время заместителем председателя Самарского горисполкома. Уже после открытия памятника ее карьера оборвалась, когда она была обвинена в правотроцкистской деятельности. Но фигура бывшей ткачихи, разумеется, никуда не делась с одной из главных площадей города.
Отдельно Манизер отразил местный этнический колорит. Из коренных народов Поволжья, кроме самого Чапаева, представлены фигуры башкира и татарина. Таким образом, в композиции появились представители наиболее многочисленных народностей региона. Нужно заметить, что, когда устанавливался памятник, город был административным центром большого многонационального Средневолжского края.
Для фигуры башкира, поднимающегося с земли, позировал башкирский поэт Гайсы Юсупов, погибший во время Великой Отечественной войны. Фигура татарина была сделана с одного из самарских волжских грузчиков. Именно татары, жившие на улице Казанской (ныне – Алексея Толстого), составляли значительную часть персонала городских торговых пристаней. Русские представлены фигурой бородатого партизана в папахе. Замыкают же композицию фигуры солдата в буденновке с винтовкой системы Мосина и матроса с пулеметом «Максим». Они символизируют собой части только появляющейся регулярной Красной Армии.
Прежде в этом здании находился обком КПСС, что служило поводом для немалого количества шуток горожан. Сейчас бронзовый Чапаев направляет свою армию в сторону Академии культуры. Тоже, в общем, символично…
Мало кто знает, но около памятника находятся захоронения 12 человек – «борцов с контрреволюцией» и чекистов. До того как на площади «поселился» Чапаев со своими бойцами, возле захоронений стоял гипсовый памятник III Интернационалу, (автор – самарский скульптор Копылов), установленный в первые послереволюционные годы и быстро пришедший в негодность. Хочется верить, что, в отличие от первого памятника на площади, скульптурный шедевр Манизера значительно дольше будет украшать Самару – так органично он вписался в ее многоликий архитектурный ансамбль.